«Эти соли тащат из-за границы. Почтой, в запчастях, в детских игрушках.»

Откуда в Прикамье попадает наркотик, что делать, если во дворе завелись «закладки», и как вычислить «соляной притон» рассказал Александр Малиновский, начальник краевого управления по контролю за оборотом наркотиков.
Продолжаем говорить о проблеме солевой наркомании. Заседание краевой антинаркотической комиссии прошло в Перми в июле 2017 года. Представители силовых и правоохранительных ведомств, таможни, Минздрава и других краевых ведомств обсудили текущую ситуацию с наркопотреблением в Пермском крае.

По следам заявления «Победим болезнь, когда у наркобаронов под ногами будет гореть земля» главврача центра борьбы со СПИД Евгения Сармометова и анонимного интервью с фасовщиком наркотиков, которое открыто дало понять о проблеме распространения опасных веществ в Прикамье, Properm.ru поговорил о солевой наркомании с представителями антинаркотической комиссии. «Психозы, остановки сердца, бесконтрольный ВИЧ-секс», — откровенно о проблеме солевой наркомании с медицинской точки зрения Properm.ru рассказала Лариса Юркова, главный нарколог Пермского края. Следующая остановка — управление по контролю за оборотом наркотиков ГУ МВД по Пермскому краю.

***

— Из-за наркомании распространяется ВИЧ, и существует прямая зависимость распространения заболевания и наркопотребления, в частности солевой наркомании. Здесь Пермский край попадает в десятку неблагополучных регионов. Какое место край занимает по количеству наркопотребителей?

— Проблема для края серьезная. Прикамье — богатый край, а преступники выбирают те регионы, где сильная и богатая инфраструктура, где есть у населения свободные деньги. Дотационные, бедные районы их просто не интересуют. По некоторым данным за 2016 год, Пермский край занимает 3 место в Приволжском федеральном округе по количеству наркопотребителей. Увы. Если смотреть ситуацию внутри Пермского края, антилидер здесь который год подряд Краснокамск (для расчетов используем методику «случаев на 100 тыс.населения»), с отрывом на 20% от других. Далее неблагополучные районы по убыванию: Чайковский, Березники, Соликамск, Кудымкар и Пермь.

Повторюсь, эта ситуация — по количеству наркобольных, стоящих на учете. На официальном учете у нас стоят 13 тыс. человек, но эту цифру нужно умножать на пять — это будет реальный уровень наркопотребления.

— Несколько лет назад были озвучены данные, что хуже всего ситуация с наркотиками обстоит в Лысьве, Березниках, Добрянке. А в самом городе Перми — в Заостровке, Закамске, Запруде и на Южном. При том, чем центральнее район, тем меньше наркоманов. Что сейчас?

— В свое время Заостровка действительно считалась местом распространения героина. Когда начали проводить там мероприятия, оцепляя рынок и микрорайон, преступники быстро поняли, что они находятся под нашим наблюдением и быстро «ушли» в Дзержинский, Индустриальный и даже Кировский районы. Что касается «синтетики», только ленивый закладчик делает закладки у собственного подъезда.

Как правило, он, живя в одном районе, выезжает в другой район, даже город, пытаясь таким образом замести свои следы. Потом сообщает место закладки наркопотребителю, после оплаты дозы через интернет. Поэтому говорить о каком-то конкретном неблагополучном месте сложно.

— На антинаркотической комиссии Пермского края были представлены данные, как изменилась наркосцена за последние три года. Мы видим, что так называемые «соли» выросли и заняли половину всего рынка в 2016–2017 гг. Почему это происходит и куда эти цифры будут двигаться дальше?

— На сегодняшний день сбыт синтетики идет только через интернет, из рук в руки ничего не передается. Нашим ведомством проводятся различные мероприятия, успешно перекрываются каналы сбыта проводятся задержания.

Если еще пять-семь лет назад распространение шло через IСQ, то теперь «аськи» ушли в прошлое, преступность пользуется закодированными мессенджерами. Это доставляет некоторые проблемы в работе по перекрытию каналов, но мы научились обходить их. Факты изъятия наркотических веществ говорят сами за себя.

— Сколько «синтетики» уже изъяли в этом году?

— Больше 5 кг, практически 28 тыс. доз не дошли до наркопотребителя. Но здесь я говорю, только о синтетических наркотиках, не стоит забывать, что другие наркотики ежедневно изымаются нами.

— Вот эта «синтетика» — это китайская контрабанда или местное производство? Говорят, что местные химики-умельцы делают «соль» как бабушка печенье…

— Амфетамин производится здесь, в России. Потому что производителям все еще легко добыть прекурсоры для его производства. Два месяца назад в Перми мы выявили амфетаминовую лабораторию, замаскированную на одном из производств. Эта лаборатория работала несколько месяцев. В условиях абсолютной антисанитарии изготавливался наркотик, который потом потребитель вводил себе внутривенно…

А вот «соли» производятся в промышленных масштабах, на промышленной основе, потому что процесс производства совсем не простой. Синтетические наркотики делают за рубежом. Как правило, это Китай. Пути поставки — другой вопрос. Недавно мы пресекли поставку «синтетики» из Бельгии, из Канады. Наркотики шли почтовыми отправлениями. Есть каналы поставки, закамуфлированные под товары народного потребления. Запчасти, игрушки — помещают во все, что угодно.

— С неблагополучного южного направления что-то прорывается?

— С той стороны в регион поступают наркотики растительного происхождения. Гашиш и марихуана — из Ирана, через Закавказье. Героин — через Киргизию и Таджикистан. Два года назад изъяли полтонны марихуаны (это очень большая партия для Пермского края) и были уверены, что они пришли через Закавказье, оказалось, что через Киргизию. Преступность быстро перестраивается.

реальный скриншот из VIBER журналиста

— Насколько сложно работать по «синтетике» из-за меняющихся формул веществ?

— Раньше было сложно. Когда 10 лет «синтетика» только появилась, наши химики изучили структурную ее формулу. Главная проблема заключалась в том, что было сложно доказать, что эти вещества оказывают психофизическое воздействие на человека, что это наркотик. Тогда «синтетика» в открытую продавалась в ларьках на улицах. А мы не имели самого главного — правовой базы — подзаконных актов, чтобы бороться с наркосбытчиками.

Здесь надо отдать должное Пермской фармацевтическое академии, которая организовала предприятие «Фарматест». Научными способами специалисты доказали психофизическое воздействие веществ.

Помню первые суды. Сложно было доказывать , что вещество — аналог наркотического вещества, оказывающий психофизическое воздействие. Раньше на признание какого-то вещества наркотиком нужно было 1–2 года, теперь это делается за 1–3 месяца. Наркопреступности уже невыгодно менять формулы, им это наносит очень большие затраты. Еще пять лет назад за год появлялось 70–80 новых веществ, теперь — единичные случаи.

 

— Закладка «соли» может быть где угодно? Стоит ли бояться за собственный двор, за детскую площадку?

— Не стоит ждать от наркопреступности какой-либо порядочности и верить, что никто не будет делать закладки на детских площадках. Это — зарабатывание денег. Где закладчик посчитает «безопасным», там и сделает. На детской площадке, в лесу, в больнице, где угодно. Мы изымали наркотики в самых разных местах. Единственное ограничение — видеокамеры, место с видеонаблюдением стороной обойдет любой закладчик.

— Сами закладчики — кто они?

— Кто угодно. Организатор смотрит на закладчика только с одной стороны — эффективное раскладывание. Кто он — наркоман, алкоголик, мужчина, женщина, несовершеннолетний — ему абсолютно все равно. Средний портрет закладчика есть: мужчина, 18–22 года. Бывают и семейные пары или сожители в возрасте до 30 лет. Нет среди закладчиков лишь пенсионеров — им непросто разобраться с интернетом.

— Если закладчик «условно безопасен» для жителей двора, то те, кто приходит за закладкой, не всегда. Что делать, если в собственном дворе видишь, что наркоман ищет закладку?

— Звонить в дежурную часть местного отдела полиции, чтобы задержать этого человека. Адекватный или нет, с наркотиками в кармане или нет — разные ситуации и разная ответственность, но это хорошая профилактическая мера для оздоровления наших дворов. Мы благодарны всем, кто нам звонит и сообщает о подобных фактах.

Надо понимать, что наркоман чаще всего не агрессивен, однако его психика нестабильна. Задерживать такого человека — дело полиции.

Двое подкапывают фундамент дома, еще двое ждут в такси

— Когда была напасть с дезоморфином, притоны было легко выявлять по запаху от приготовления наркотика. С «синтетикой» так не выходит. Сложнее ли теперь выявлять наркосборища? Как понять, что твой сосед устроил наркопритон?

— Дезоморфиновые притоны очень сильно помогали выявлять соседи, которые задыхались от этого запаха. Дезоморфин мы изжили почти полностью в Пермском крае. Выявлять «солевые» притоны сложнее. Но мы знаем, отслеживаем и выявляем те места, где регулярно собираются группы людей для употребления наркотиков. Организаторы притонов имеют свою выгоду, но и несут за это уголовную ответственность. «Соляной» притон соседям распознать тоже можно. Первый признак: увеличилось число посетителей квартиры, постоянно появляются незнакомые люди.

Конечно, портрет наркомана стандартный: деградировавшая личность, возможны судимости. Но до этого должно пройти много времени. Наркоманом может быть внешне благополучный человек. Мы выявляли людей в состоянии наркотического опьянения и во время их работы на опасном химическом производстве, и за рулем автобуса и такси. Наркобольные со стажем сидят на «системе», и вы их сразу распознаете, а тех, кто употребляет наркотики от случая к случаю — нет.

Даже если ваши соседи — приезжие из южных регионов, это совсем не говорит о том, что они распространяют, употребляют или содержат притон. Когда мы со спецподразделениями проводили рейдовые мероприятия в Заостровке, мы поголовно медосвидетельствовали всех задержанных и факты выявления наркоманов были единичны. В основном имели место нарушения по линии миграционной службы.

— Еще два места, ситуация с оборотом наркотиков может быть неблагополучной — реабилитационные центры для наркозависимых и места лишения свободы. Как работаете с ними? Есть выявления?

— Проверка таких центров не относится к нашей компетенции. МЧС, прокуратура — они могут. Мы реагируем только на сигнал о выявлении наркотических средств.

В колониях выявляли в основном героин. В пермских учреждениях ФСИН отбывают наказание люди из разных регионов России. Если раньше преступные сообщества останавливало расстояние, теперь человек, находясь в местах изоляции, может с помощью сотовой связи совершать преступления. Преступность прогрессирует в ИТ-технологиях. Сейчас эта проблема решается, у нас полное понимание с коллегами, мы проводим совместную работу и есть результаты.

лександр Малиновский: «Не стоит ждать от наркопреступности какой-либо порядочности и верить, что никто не будет делать закладки на детских площадках. Это — зарабатывание денег. Где закладчик посчитает «безопасным», там и сделает. На детской площадке, в лесу, в больнице, где угодно»

Александр Малиновский: «Не стоит ждать от наркопреступности какой-либо порядочности и верить, что никто не будет делать закладки на детских площадках. Это — зарабатывание денег. Где закладчик посчитает «безопасным», там и сделает. На детской площадке, в лесу, в больнице, где угодно»

— С какими опасностями сталкивались на выявлениях крупных партий наркотиков? Неадекватные реакции, агрессия?

— Надо понимать, что где крупная партия наркотиков — там бизнес, и нет ни одного наркомана с присущей им неадекватностью. Там «бизнесмены».

Нами обеспечивается максимально быстрое задержание и локализация преступника, чтобы тот не успел применить оружие, уничтожить наркотики и доказательную базу. Оружие, кстати, часто изымается. Не помню, чтобы когда-то оно было зарегистрированным.

Задержание, следствие, суд. Каждый ли наркоторговец отправляется за решетку?

Мы помним, какая проблема была в судах в 90-е годы. Даже за сбыт они давали сроки лишения свободы только в одной пятой случаев. Сейчас введется большая и серьезная работа с доказательной базой по уголовному делу. Многие адвокаты просто разводят руки. Сейчас прокуратура и суды очень эффективно и принципиально принимают решения. Получить в составе ОПГ организатору срок в 20–23 года — реально. Была такая группа из 15 человек, которая получила на всех 300 лет лишения свободы и штраф около 10 млн рублей.

Как быстро на их место приходят новые «коммерсанты»?

За полгода сеть закладчиков восстанавливается.

 

Источник: https://properm.ru/news/society/141159/part2/

Оцените материал -

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока нет голосов)
Загрузка...

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *