В наркодиспансере Бурятии лечатся педагоги, адвокаты и эстрадные артисты

В наркодиспансере лечатся не только асоциальные элементы. Есть здесь врачи, учителя и адвокаты. Родные закачивают для них спирт в соки и фрукты, а сами больные нюхают ватку после укола и стремятся «выбежать в окно». О том, почему в наркодиспансере запрещены гости и связь с внешним миром, чем здесь лечат зависимость, что читают и о чём рассуждают пациенты, в эксклюзивном материале «Байкал-Daily» из Республиканского наркодиспансера.

 

Довольно симпатичный на фоне серых пятиэтажек, в спальном районе Улан-Удэ располагается республиканский наркологический диспансер (РНД). Никакого забора, рядом детская площадка, на фасаде – традиционный плакат к юбилею Победы. Не зная, что внутри, догадаться об этом сложно. Навести на мысли о полурежимном учреждении могут разве что резные решётки на окнах.

 

Клеймо зависимости

Несмотря на разгар рабочего дня, в коридоре толпится народ. Первый этаж. Здесь в основном разномастные мужчины и подростки. На вопрос, что здесь делают, подростки оправдываются: «Мама за справкой отправила, я вообще ничего такого».

На этом же этаже «приёмный покой», куда с алкогольным и наркотическим отравлением привозят пациентов со всей республики. За сутки их поступает в среднем по 8-9 человек, в праздники до 30. Рядом кабинет мед. освидетельствования, сюда поступают водители, отказавшиеся «дуть в трубку».

В правом крыле здания лаборатория. В ней сдают анализы на 7 видов наркотиков все, кто устраивается на госслужбу и хочет получить оружие. Здесь визитёры нередко пытаются схитрить.

— Приносят с собой. Наливают в любое подручное средство – капельницы, шприцы, презервативы, груши, грелки, — рассказывает лаборант. – Чтобы проверить, измеряем температуру жидкости бесконтактным термометром.

Предварительно анализы тестируют тест-полосками. Но они могут показать кодеиновую реакцию даже на пирожки с маком или таблетки от ангины. Чтобы избежать ошибки, анализы проверяются на современных хромасомоспектрометрах. Отдельный аппарат настроен на определение «спайсов» и «солей».

Сегодня на учёте в РНД стоят как наркозависимые 694 человека. Из них около 460 зависят от наркотиков опийной группы. Остальные — потребители канабиса, «докурившиеся» до абстиненции. Официально зависимых от «спайсов» на сегодня в Бурятии всего шестеро. Нередко на их употреблении попадается «золотая молодёжь».

Вопреки распространённому мнению, пациентами клиники бывают и достаточно успешные, обеспеченные люди. По статистике, 40 процентов больных имеют за плечами только школу, а ещё по 30 – среднее специальное и высшее образование.

На втором этаже диспансера «вполне успешных» пациентов видно сразу. Среди алкоголиков в вытянутых свитерах присутствуют и франт в модном укороченном пиджаке, и пара мужчин интеллигентного вида. Ожидающие в коридоре не общаются. По четвергам в РНД врачебная комиссия. Она решает, снимать ли с бывших пациентов клеймо наркозависимости.

 

Три этажа за железным засовом

Следующие три этажа здания занимает сам диспансер. Двери на этажи железные, заперты изнутри на ключ и открываются по звонку. Посещения и мобильные запрещены. На окнах решётки – чтобы пациенты в порыве абстиненции не могли выброситься в окно в последней надежде на дозу.

— Алкоголики постоянно ищут, что бы потребить. Ватку нюхают после укола. Бывает, и из окна пытаются выбежать. Возмущаются, а почему это у вас на окнах решётки, — рассказывает психолог отделения.

Интересно, что нарушить правила стремятся не только зависимые больные, но и их созависимые родственники. Поэтому все принесённые продукты проверяют на содержание алкоголя и наркотиков.

— Строгий контроль. Крышечки откручиваем, всё нюхаем. В сок шприцом могут закачать. Доверия нет ни матери, ни жене, — поясняет специалист по социальной работе Елена Литвинова. — Бывает, и наркотики пытаются пронести. У нас употребление – это грубейшее нарушение правил и основание для выписки.

Отделение интенсивной терапии. Три палаты. Несколько больных в полубредовом состоянии под капельницами. Рядом кабинет гемоабсорбции. Здесь кровь пациентов пропускают через фильтр и вводят назад.

Большую часть коридора занимают палаты. В них лежат вперемешку алко- и нарко- зависимые.

— Не стоит, чтобы они «кучковались» между собой, — поясняет Елена Литвинова. – Наркоманы особенно.

Это мнение подтверждает и пациент клиники Андрей. С диагнозом «алкоголизм» бывший журналист находится на лечении уже три месяца. Разговаривая, он всё время старается «спрятать» под рукой свою кружку с чаем.

— Диагноз был алкогольная интоксикация на фоне длительного запоя. Я поступил с целью снять интоксикацию. Но проблемы с алкоголем у меня зашли далеко. Посмотрел, как работают с зависимыми, решил лечиться. Первое время обсуждали в основном, кто что любит пить, кто что раньше пил, — поясняет Андрей. — Сейчас, это может показаться смешным, говорим о предназначении человека. О высших силах, смысле жизни, о Боге.

В числе пациентов нередко встречаются представители уважаемых профессий, в том числе педагоги и адвокаты.

— Тут не столько образование играет роль, сколько личностные особенности. Однажды лежал адвокат, он прямо из отделения ездил в Верховный суд, в сопровождении родственников. Один эстрадный артист у нас тут завсегдатаем был, — поясняют сотрудники.

 

Того, кто пять лет употреблял, нельзя вылечить за две недели

Большинство пациентов поступает в наркодиспансер с целью снять интоксикацию. Проходят медикаментозное лечение до 2 недель. Лечь в стационар на реабилитацию зависимые решаются, как правило, после нескольких попаданий в РНД. Для всех, кто стоит на учёте, лечение бесплатное. Курс лечения от зависимости составляет 3 месяца.

— Положили одну женщину по проекту «Чистый лист». Она так скептически смотрит на врача и говорит: «что же вы тут со мной делать будете, три месяца?», — вспоминает психолог. — Человек пять лет употреблял, и думает, что за две недели его вылечат. Но нет никакой волшебной пилюли. Это долгий труд — как врача, так и самого пациента.

Лечение в диспансере полностью добровольное, даже для тех, кто поступил по решению суда.

— Если не хочет лечиться, удерживать мы и юридически не имеем права, и практически это мало приятного. Кто уходит, свои проблемы с судом уже решают самостоятельно. Как правило, это заканчивается заменой условного наказания реальным сроком, — поясняет заведующий отделением Андрей Алсаев.

На курсе реабилитации у пациентов идёт работа с психологами. Здесь проходят классические «12 ступеней» отказа от зависимости и тренинги по психологической разгрузке, входят в сообщество анонимных алкоголиков, отрабатывают новые виды поведенческих реакций.

— Можно и так выпустить. Через несколько дней он обратно ляжет, — поясняет по собственному опыту Андрей. — Сейчас я тут уже в третий раз. Впервые прохожу реабилитацию. Здесь начинают люди заниматься поиском ответа на вопросы. О том, как дальше жить. О своём месте в мире.

На каждом этаже диспансера своя столовая, кабинет психологической разгрузки, спортзал. Есть специальные кабинеты, где при помощи аудио- видео- световой аппаратуры у пациентов снимают стресс.

В кабинете социального работника – незатейливая библиотека, на стенах и в шкафу – рукоделия пациентов. Полное и довольно зачитанное собрание Макаренко. Самая популярная, судя по потрёпанности, книга – случайный дамский роман.

 

Жизнь после реабилитации

Специалист по социальной работе Елена Литвинова помогает пациентам восстанавливать документы, оформлять инвалидность и трудоустраиваться после лечения. Она поясняет, что найти работу могут и бывшие пациенты наркодиспансера, но при разумных требованиях.

— Трудоустроиться даже с таким диагнозом в принципе реально. Но в основном мотивация очень низкая, — рассказывает Елена Литвинова. — Они хотят высоких зарплат, без образования и с такой справкой. Но кому действительно нужна работа – устраиваются. Остальным даём направление в центр занятости.

Одна из проблем, справиться с которой сложнее всего– круг общения, в который пациенты попадают после лечения.

— Мы его три месяца лечили, а он попадает в ту же среду, где и друзья так же употребляют, и жена также пилит. Поэтому мы вызываем родственников, ближайшее окружение, проводим работу с созависимыми, — поясняет психолог Марина.

Доктора и психологи диспансера считают, что зависимость — это только синдром скрытых психологических проблем. Например, подростков на употребление часто толкает непонимание в семье. Причиной употребления и зависимости у взрослых чаще всего становится социальная нереализованность.

Многим пациентам наркодиспансера удаётся после реабилитации отказаться от пагубной зависимости. Но кто-то возвращается снова. Во многом это зависит и от помощи близких, от готовности «реабилитированного» сменить круг общения. Но главное решение всегда остаётся за бывшим пациентом РНД.

Те, кому справиться не удаётся снова и снова много лет, нередко в итоге оказываются на улице. Ближе к зиме в РНД повышается поток таких пациентов, как здесь говорят, «с социальными проблемами». Чаще их привозят на «скорой», некоторые приходят сами. Среди них есть и желающие использовать диспансер как санаторий, чтобы перезимовать. Таких, если нет показаний и мотивации для лечения, чаще всего направляют в республиканский реабилитационный центр «Шанс».

Источник: https://www.baikal-daily.ru/news/16/200783/

Оцените материал -

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока нет голосов)
Загрузка...

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.