Практика лечения наркомании в США

Стратегия борьбы с незаконным оборотом наркотиков и их немедицинским потреблением в США за последние тридцать лет претерпела существенные изменения. От политики войны с наркотиками и наркоманами, США в настоящее время перешли к более взвешенной стратегии, обеспечивающей воздействие на два основополагающих феномена рассматриваемого явления — «спроса и предложения наркотических средств». Ее определили научные исследования и дискуссии по вопросу связи наркомании и преступности. Подробный анализ литературы по данной проблеме позволяет выделить некоторые базовые вопросы, которые лежали в основе исследований наркомании и поведения, связанного с употреблением наркотиков.

Предшествует ли преступность наркомании или появляется после нее? Иными словами, является ли преступность результатом употребления наркотиков, своего рода реакцией на жизненные обстоятельства, сопровождающие употребление наркотиков или же наркомания сама по себе девиантная тенденция, характеризующая лиц, уже склонных к совершению преступлений? [1]

Во-вторых, если предположить, что преступность предшествует употреблению наркотиков, способствует ли хроническое употребление наркотиков уменьшению интенсивности и частоты нелегальных действий? Способствует ли совершение преступлений последующему увеличению или сокращению употребления наркотиков? Какие виды преступлений совершают наркоманы: насильственные или же против собственности?

Первая эмпирическая попытка раскрыть связь наркомании и преступности была предпринята Сандосем в 1922 году, который изучил поведение 97 мужчин и 3 женщин (морфинистов), все они прошли через Муниципальный Суд Бостона в 1920 году [2]. Он установил, что большинство изученных им лиц стали преступниками в результате употребления наркотиков. Однако Сандос также подчеркивал, что есть и другие типы наркоманов: «Мы знаем о двух типах наркоманов, первый по численности больше, в него входят законопослушные граждане, ставшие морфинистами. В действительности мы имеем дело с двумя концами, проблемы, которые совпадают с ее началом» [3]. Сандос отмечал, что насильственные преступления против личности являются редкостью в обеих группах.

В этот же период криминолог Колб (1925) на основе изучения 181 преступлений доказывал, что наркоманы имеют тенденцию быть фактическими или потенциальными нарушителями еще до пристрастия к наркотикам, а их преступления были в большинстве своем нарушением законов о наркотиках [4]. Прежде всего, сюда относятся незаконное владение наркотиками и наркопринадлежностями, что уже делало людей преступниками.

Эдвин Сазерленд (1937), впервые давший полный анализ социальной организации и структуры занятий воров, также говорил о связи наркомании и преступности [5].

В то время имелись сведения о том, что в большинстве случаев совершение преступлений происходит после появления наркотической зависимости, что, совершая преступление, наркоман поддерживает свое пристрастие к наркотикам. Наркомания усиливает и удлиняет уголовную карьеру. Таким образом, вопрос о том, что раньше — наркомания или преступность — вопрос временного согласования.

Дай (1937) обнаружил, что 81% из 1047 чикагских арестованных стали преступниками после появления наркозависимости. Пескор в 1943 году исследовал 1036 арестованных в Лексингтоне: 75% из них; до этого употребляли наркотики, в 86% случаев отчеты о правонарушениях были сделаны уже после появления наркозависимости [6].

Эти исследования легли в основу дискуссии о связи наркомании и преступности, имевшей место в американской криминологии в начале 20 века.

В основе ее лежали три посылки.

  1. Наркоманы должны быть объектом усиленных мер полиции, так как большинство наркоманов — члены преступного мира, а наркомания — одна из поздних фаз их уголовной карьеры. Действие наркотиков предрасполагает их потребителей к совершению серьезных преступлений.
  2.  Наркоманы — законопослушные граждане, которых общество вынуждает совершать правонарушения.
  3.  Наркоманы не обязательно преступники, но они вынуждены общаться с преступным миром, который контролирует pacnpoстранение наркотиков.

В первой половине XX века первое из этих положений было взято в качестве руководства к действию Федеральным Бюро по борьбе с наркотиками и другими правоохранительными органами. В одном из первых отчетов ФБН было подчеркнуто, что большинство наркоманов на самом деле имели уголовное прошлое за 8-10 лет до пристрастия к наркотикам. ФБН приводились данные о 119 наркоторговцах — наркоманах, из которых 83% были ранее судимы. В группе из 225 преступников — наркоманов, изученной Службой Здравоохранения США, каждый из ее членов совершал преступления еще до того, как стал употреблять наркотики [7].

Комментарий Дж. Энсленгера в полной мере отразил позицию Федерального Бюро по делам о наркотиках: «Проблема наркомании очень важна для правоохранительных органов. Преступность и наркомания переплетены, об этом говорит тот факт, что нарушители законов о наркотиках возглавляют список преступлений совершаемых в США, в который входят обвиненные во всех преступлениях — от бродяжничества до грабежа, мошенничества, подделки документов и т.д.». При этом он настаивал на том, что долгие сроки тюремного заключения для наркоманов — лучший способ снизить высокий уровень преступности и решить проблему их обращения к наркотикам [8].

В последующие годы другие полицейские ведомства продолжали подчеркивать связь преступности и наркомании. Джозеф Кейл, глава отдела по борьбе с наркотиками Нью-Йоркского департамента полиции, привел данные, что из 3 386 нарушителей законов о наркотиках, арестованных в Нью-Йорке в 1957 году, 84% задерживались ранее за нарушения, не связанные с наркотиками [9].

В 1965 году Морган, детектив по борьбе с наркотиками и специальный агент ФБР, привел анализ биографических данных 135 преступников. Он утверждал, что тогда как больные люди хотят лечиться, наркоманы или не хотят этого делать или позже возвращаются к наркотикам [10]. Таким образом, Морган защищал карательный подход к решению проблемы наркомании. Недостаток интереса наркомана к лечению или рецидивы после лечения, по его мнению, достаточны, чтобы не считать наркомана больным, и относиться к нему как к преступнику. Он описывал наркоманов дьявольскими убийцами и насильниками [11].

В обосновании этого же подхода использовались и другие данные, полученные в результате независимых научных исследований. В отчете Министерства здравоохранения за 1963 год говорилось, что большинство наркоманов, совершивших серьезные правонарушения, ранее уже были преступниками:

  • 72% из 4 385 героинщиков, выявленных ФБР, ранее были судимы за различные преступления;
  • в Нью-Йорке 150 мужчин-наркоманов, отпущенных из тюрьмы досрочно, совершали преступления до своего первого ареста за наркотики;
  • анализ 169 личных дел американцев мексиканского происхождения, лечившихся в Клинических исследовательских центрах Национального Института психического здоровья в Ленингтоне, штате Кентукки, штате Техас, показал, что 62% из них ранее совершали преступления [12].

Исследование в поддержку той же точки зрения базировалось на интервью с 50 чернокожими наркоманами в округе Колумбия. Авторы изучали влияние употребления наркотиков и преступность. Они сделали вывод, что преступная деятельность была частью жизни наркоманов до появления наркозависимости [13].

Зависимость наркомании и преступности была обнаружена в 10% случаев среди китайских наркоманов, изученных Дефлером, Болем и Снарром в 1969 году. 73% из 266 наркоманов из Кентукки, проходивших курс реабилитации в Клиническом исследовательском Центре, совершили преступления, уже будучи зависимы от наркотиков [14].

В ходе исследования наркоманов в Майами, Инсиарди было обнаружено, что за предшествующий 1989 год 573 человека из его выборки были ответственны за 82 тысячи продаж наркотиков, 6 тысяч ограблений и нападений, 6700 краж со взломом, 900 угонов машин, 25 тысяч краж в магазинах и 46 тысяч мошенничеств. То есть в целом, они несли ответственность за 215105 уголовных преступлений за год. В среднем на одного наркомана приходилось 375 преступлений. В исследовании Инсиарди продажа наркотиков занимала 38% (то есть большинство) среди всех преступлений. Каждый из его респондентов в среднем совершил 144 продажи наркотиков в год [15].

Исследование наркоманов в Окленде представило данные по 250 наркоманам. В общей сложности они совершили 48 тысяч преступлений, связанных с распространением наркотиков. Наркоманами они являлись в течение 8 лет, то есть в среднем 191 день в году наркоман занимался распространением наркотиков. Для всей выборки это составило 48,3% преступных дней [16].

Что касается связи наркомании с преступлениями против жизни и здоровья, то криминологические исследования показали, что насильственные преступления представляют собой небольшую долю от общего количества преступлений, совершенных наркоманами.

По данным Инсиарди, изученный массив наркоманов совершил 6 тысяч насильственных преступлений, что составляет 2,8% от числа всех нарушений [17].

Американские криминологи, в дальнейшем, уделили много внимания исследованию влияния уголовного правосудия на поведение, которое оно пытается устранить, предотвратить. Имеется в виду «приклеивание ярлыка преступника» (стигматизация) и «социальное обучение». Теоретики, практики-криминологи заявляли, что арест, следствие, приговор, тюремное заключение, а отсюда и навешивание ярлыка преступника более всего влияют на концепцию собственного «я» и последующее поведение личности [18].

Будучи применима к наркоманам, эта теория подразумевает, что те, кто не считали бы себя преступниками, будут считать себя таковыми, если к ним относиться как к преступникам.

Этот фактор имеет широкие социологические и экономические последствия. Как отмечали Шварц и Школьник в 1963 году, будучи обвиненным в преступлении, человек становится ограничен в выборе и доступе к работе, в итоге он выбирает для себя незаконную роль в жизни. Ярлык преступника может усилить социально-экономическую изоляцию наркомана, который только из-за статуса наркомана уже имеет серьезные проблемы с социальной интеграцией.

Второй аспект отрицательных последствий нахождения лица в системе уголовного правосудия касается такого эффекта тюремного заключения, как социальное обучение. Это значит, что заключенный, взаимодействуя и общаясь с другими заключенными, обучается различным видам преступного поведения [19].

В результате, после тюрьмы поведение лица еще более сфокусировано на преступных ролях, чем до тюрьмы. Таким образом, эффект социального обучения еще более укрепляет связь наркомании и преступности. Есть и экономические трудности тюремного заключения — один заключенный требует для содержания его в тюрьме 15-30 тыс. долл. в год, в зависимости от места содержания. Криминологи сделали закономерный вывод, что любая альтернатива тюремному заключению является экономически выгодной [20]. Этим объясняется изменение общественной реакции на потребление наркотиков, поиск путей иного, чем тюремное заключение воздействия на наркоманов.

Организация лечения от наркомании имеет в США долгую историю развития. Еще в конце прошлого века было отмечено, что «все большее признание получает взгляд на наркоманию как на преимущественно медицинскую проблему, которая в результате применения полицейских методов только усугубляется… Отношение к наркомании является предметом горячих споров, а к наркоманам подходят с прямо противоположных позиций <…> США являются единственной страной, где столь многие из этих подходов получают воплощение в конкретных программах контроля» [21].

Так, после принятия в 1914 году Акта Гаррисона [22], наркоманы стали изгоями общества. К концу 1921 года клиники для наркоманов были закрыты. Наркоманам отказывали в лечении, содержали в тюрьмах или психбольницах. В 1928 году в подобных заведениях содержалось 7 598 заключенных-наркоманов. Более того, принимая Акт Гаррисона, законодатель не учел, что, развитая субкультура преступников-наркоманов появилась задолго до его принятия. Полицейские данные показывают, что опиум, героин, кокаин, морфий были широко распространены в преступной среде. Акт Гаррисона способствовал криминализации наркомании, содействовал в широком смысле клеймению наркомании как вида преступной деятельности. В связи с принятием этого Акта в штатных и федеральных тюрьмах росло число осужденных за наркоманию. Власти были вынуждены оказывать им посильную медицинскую помощь.

Первая тюремная программа лечения героиновой зависимости была начата в Манхэттенской городской тюрьме в 1912 году. К тому времени около 5% арестованных в городе лиц были зависимы от наркотиков [23]. Среди обычных лечебных процедур использовалась методика «Ламберта-Тауна», которая включала в себя отказ от наркотиков, приводя к постепенному снятию зависимости.

В1929 году Конгресс одобрил Акт о наркоферме Портера. В соответствии с ним создавалось то, что называлось наркофермами или наркобольницами. Считалось, что, поместив наркоманов в специализированные лечебные учреждения, можно будет разгрузить суды и тюрьмы, обеспечить их необходимой медицинской помощью. Эти заведения должны были помогать как заключенным федеральных тюрем, так и добровольно обратившимся.

Наркобольницы, называемые наркофермерами (так как пациенты выполняли работы на участках во время лечения), а также больницы Общественной Службы Здравоохранения в течение 30 лет предоставляли лечебные услуги пациентам-наркоманам [24]. Кроме того, они были реальным воплощением федерального закона, требовавшего от наркоманов обязательного прохождение лечения. Федеральное правительство создало относительно хорошо финансируемые исследовательские отделы в этих заведениях.

В 1963 году Джон Кеннеди созвал особую конференцию по проблемам наркомании, на которой были сказаны слова в поддержку принудительного лечения как альтернативы тюремному заключению. В результате этой встречи в 1963 году Президентская совещательная комиссия по наркотикам подготовила федеральный закон о принудительном лечении наркоманов [25].

В 1966 году Конгресс одобрил Акт о реабилитации наркоманов. Акт позволил выводить наркоманов, обвиненных в совершении федеральных преступлений, из системы уголовного правосудия, направляя их на лечение. В лечебные программы допускались преступники, не совершившие насильственных преступлений, и осужденные на срок не более 10 лет. Акт подразумевал назначение принудительного лечения уже осужденным наркоманам, находящимся в тюрьме, с последующим условно-досрочным освобождением. Кроме того, принудительному лечению подлежали наркоманы, не совершившие преступлений. Максимальный срок лечения был определен в 6 месяцев, затем следовал реабилитационный период сроком до 36 месяцев. Акт говорил также о создании и финансировании центров лечения наркомании. На основе этого Акта во многих штатах были приняты законы о принудительном лечении.

С течением времени и совершенствованием институтов освобождения от уголовной ответственности и наказания, аргументов в пользу альтернативы тюремному заключению наркоманам становилось все больше. Криминологи сделали закономерный вывод, что такая практика поможет разгрузить суды, позволит вмешаться в судьбу потребителя наркотических средств и вернуть его к нормальному образу жизни [26].

Президентская комиссия по правоохранительным органам и правосудию в 1967 году и национальная совещательная комиссия по целям и стандартам уголовного правосудия выработали концепцию альтернативы тюремному заключению или осуждению. В ее основе лежали криминологические аргументы, которые сводились к следующему:

  • в разных частях США, в особенности в зонах больших городов, существуют серьезные проблемы с наркоманией, которые влияют на значительную часть населения;
  • с наркоманией соседствует преступность, арест, тюремное заключение. Все вместе это отрицательно влияет на попытки реабилитировать наркомана и обезопасить общество;
  • возможность появления лечебных альтернатив тюремному заключению позволяет стабилизировать спрос на наркотики.

Благодаря значительным финансовым средствам, выделяемым федеральным правительством, в целях содействия правоохранительным органам в деле предотвращения и сокращения преступлений, в 70-х годах появились альтернативные программы для преступников. В основном подобные программы касались несовершеннолетних преступников, совершивших нападения, мелкие кражи, повреждения собственности, возникшие из-за конфликтов с соседями, а также тех правонарушителей, чьи преступления были связаны с алкоголизмом и наркоманией. Часть из них была направлена на профилактику девиантного поведения различного рода. Однако и они косвенно снижали распространение спроса на наркотики.

Ниже приведены некоторые примеры альтернативных программ.

• Бюро услуг для молодежи [27].

Их создание было особо рекомендовано президентской Комиссией, они появились в Калифорнии в 1971 году и существуют по сей день. Многие из этих бюро были созданы при местных полицейских участках. Они занимались детьми, которые не посещают школу, убегают из дома, совершают правонарушения.

• Программы для арестованных за пьянство в общественных местах [28].

В некоторых штатах, где пьянство в общественных местах считалось уголовным преступлением, правонарушители принудительно помещались в центры алкогольной детоксикации, а не в тюрьмы, иные — в агентства общественных услуг для более интенсивного лечения и реабилитации.

• Проекты занятости [29].

Они осуществлялись Нью-Йоркским Институтом юстиции с 1977 года. В его ведении были как мужчины, так и женщины, совершившие мелкие правонарушения. Клиентам проекта предоставлялась возможность получить среднее образование и профессию, те же, кто не смог пройти программу, возвращались в систему уголовного правосудия.

• Программы гражданского принудительного лечения [30].

Основанные на признании наркомании медицинской проблемой, такие программы финансировались на том основании, что некоторые виды преступлений прямо связаны с особенностями формирования и развития наркомании. Наркоманы-правонарушители оценивались как сексуально неполноценные люди, умственно отсталые. В связи с чем, рекомендовалось их принудительное помещение в лечебные учреждения, а не в тюрьмы.

Программа гражданского принудительного лечения подразумевала, что неадекватное и преступное поведение наркоманов может быть эффективно устранено с помощью медицинского вмешательства. Программа обязывала наркоманов участвовать в лечебных программах, предусматривающих стационарное пребывание в лечебном учреждении и постлечебную систему мер реабилитации: получение образования, трудоустройство, длительный мониторинг употребления наркотиков.

В США были реализованы две программы гражданского принудительного лечения в штате Калифорния и в штате Нью-Йорк. Калифорнийский закон 1961 года принуждал наркоманов в обязательном порядке пройти курс лечения от наркомании.

Осуществлением программы гражданского принуждения занимался Калифорнийский департамент коррекции [31].

Большинство наркоманов, попавших в программу гражданского принуждения, осуждались за преступления против собственности и за торговлю наркотиками.

Калифорнийская программа делилась на 2 этапа:

  1. краткосрочное тюремное заключение;
  2. условно-досрочное освобождение, после чего проводился курс лечения и реабилитации наркоманов, совершивших преступления небольшой тяжести.

Нью-Йоркская программа гражданского принуждения начала действовать в 1959 году, когда был принят Акт Меткалфа-Волкера о гражданском принуждении наркоманов к лечению.

В Акте говорилось о выделении средств на планирование и организацию работы учреждений по предупреждению наркомании. В соответствии с этим Актом наркоманы, арестованные за уголовные преступления, могли выбрать вместо тюремного заключения медучреждения, занимающиеся лечением наркоманов. Срок пребывания в лечебном учреждении не мог превышать 36 месяцев. Однако многие наркоманы предпочитали более короткие сроки тюремного заключения. Другие, избрав лечение, не завершали его, поэтому процент повторных арестов среди этих лиц за различные преступления был высок.

В 1966 году в штате Нью-Йорк был принят новый закон, в котором говорилось, что лица, совершившие преступления и злоупотребляющие наркотиками, направлялись в принудительную программу лечения и реабилитации:

  • любой наркоман по собственному желанию мог войти в программу;
  • наркоманы, совершившие правонарушения, могли участвовать в ней вместо тюремного заключения.

В начале 1970-х годов отмечается подъем сотрудничества федеральных властей и общества в различных областях. В сфере лечения наркоманов это выражено в том, что правительство стало выделять значительные средства на финансирование напрямую усилий местных сообществ — «комьюнити».

Созданные в комьюнити общественные организации самого различного толка — от клубов по интересам до религиозных сообществ, взяли под свой контроль наркоманов, которые в ином случае отправились бы в тюрьму. Правоохранительные органы и Специальный отдел по предупреждению наркомании разработали федеральную программу ЛАУП (Лечебные альтернативы уличной преступности). Эта программа была призвана служить связующим звеном между системой уголовного правосудия и медицинскими учреждениями, занимающимися лечением наркомании.

ЛАУП позволяет вывести из системы уголовного правосудия наркоманов, совершивших преступление впервые. Именно в таком случае лечебное вмешательство имеет больше шансов на успех. При успешном завершении лечения, уголовные дела лиц, прошедших через ЛАУП, прекращаются. Таким образом, ЛАУП помогает избежать судимости, клейма преступника, социального научения преступным навыкам, сократить расходы на содержание правонарушителей в тюрьмах.

Главный аргумент создателей программы состоял в том, что дешевле лечить наркоманов, чем сажать в тюрьму: стоимость работы с одним клиентом ЛАУП — 637 долл. Кроме того, ежегодные расходы на лечение варьировались от 2 662 долл. в амбулаторных медицинских учреждениях до 6 212 долл. в стационарных. Максимальная стоимость лечения наркомана в ЛАУП не превышает 7 тыс. долл. в год. Что касается тюремного заключения, то оно обходится в 14 тыс. долл. в год. Считалось, что для клиентов, тратящих на наркотики в среднем 50 долл. в день, ЛАУП за 6 месяцев экономит 51 тыс. долл. (включая деньги, поступающие от преступлений против собственности) [32].

Поскольку в анамнезе болезни наркоманов обязательно указываются данные об инкриминируемой им деятельности, Акт о всестороннем предотвращении и контроле за наркоманией 1970 года защитил их терапевтические отчеты от передачи правоохранительным органам. Когда правонарушитель получал возможность лечебной альтернативы, судебное преследование приостанавливалось, то есть лечение представлялось как условие пробации.

Принципиально важная сфера деятельности ЛАУП — условно-досрочное освобождение. Входя в свободное общество, условно-досрочно освобожденный встречается с рядом проблем. На него мо жет оказывать негативное влияние семья, окружение на работе. Это давление может быть особенно сильным при употреблении наркотиков. Для условно-досрочно освобождаемых крайне важна система постлечебной поддержки с целью изменения стиля жизни и поведения наркомана. Именно на организацию и осуществление такой поддержки направлена программа ЛАУП.

В программе ЛАУП кроме условно-досрочно освобождаемого участвует отдел коррекции, органы досрочного освобождения и единое ведомство штата, которое надзирает за предоставлением лечебных услуг.

В целях обеспечения надзора за условно-досрочно освобожденными до их досрочного освобождения осуществляется сбор и анализ данных о наркомане, что помогает правильно составить и индивидуализировать дальнейшую реабилитационную программу. Составление индивидуальных планов постлечебной помощи преступникам-наркоманам, включая трудоустройство, осуществляют менеджеры ЛАУП.

Программа ЛАУП гарантирует успешное прохождение лечения. Многие исследования подтвердили, что принудительно пролеченные клиенты имеют тенденцию гораздо дольше оставаться в программе, чем те, кто лечится добровольно. ЛАУП проводит большую исследовательскую работу по определению круга потребителей наркотиков, лечебное воздействие на которых может быть наиболее эффективным. Рекомендации ЛАУП о подходящих для лечения клиентах гарантируют, что место будет выделено наиболее нуждающимся в лечении и помощи наркоманам. Это повышает шансы на успешное завершение программы. Важным слагаемым эффективности деятельности ЛАУП является надзор за условно-досрочно освобожденными. Он включает периодическое тестирование лица на наркотики, периодические посещения местожительства наркомана, и собрания лиц, состоящих в программе ЛАУП.

В 1990-х годах было отмечено расширение действия программы ЛАУП, которая, по данным многочисленных исследований, позволяет существенно сократить уличную наркопреступность [33].

ЛАУП помогает решить еще две важные проблемы. Во-первых, очевидна связь между наркоманией и СПИДом. Наркоманы, будучи наивысшей группой риска заражения ВИЧ, привыкают смертельно рисковать. Единственная стратегия сокращения заболеваемости ВИЧ заключается в лечении наркоманов, что в полном объеме позволяет сделать ЛАУП.

Оценивая эффективность рассматриваемой программы, американские исследователи подчеркивают, что полное воздержание от наркотиков, как результат воздействия, встречается достаточно редко. Эффективной считается программа, свидетельствующая о прогрессе в лечении. Показатели позитивных результатов лечения включают в себя длительность участия в лечении, сокращение употребления наркотиков, низкий процент рецидивов, удлинение интервалов между состояниями абстиненции, увеличение экономической независимости и уровня занятости.

В 1990-х годах ЛАУП столкнулась с серьезными проблемами. Во многих случаях они были порождены тем, что потребители героина, как правило, имели длительный и разнообразный криминальный опыт. Их преступное сознание и опыт были сформированы задолго до первых контактов с правоохранительными органами.

Кроме того, в судах часто выяснялось, что их образовательный уровень, занятость, жилищная неустроенность просто исключали несудебное отношение. Прокуроры и судьи с неохотой выводили из системы уголовного правосудия потребителей героина с большим криминальным опытом, не имеющих работы, постоянного места жительства.

Другую проблему представляли потребители марихуаны. Арестованные, употреблявшие марихуану, обычно отказывались от участия в альтернативных лечебных программах. По их мнению, им лучше было находиться в системе уголовного правосудия, чем в 6, 12, 18 — месячных лечебных программах.

В 1998 году в Майами было проведено исследование, дающее информацию о потенциальных клиентах ЛАУП. 2529 арестованных за наркофелонию были взяты наугад в Майами. Всем было предложено пройти лечение, желающих оказалось 20%. Те, кто выбрал программу ЛАУП были чернокожими, в возрасте 25 лет и старше. Они не имели среднего образования, были безработными. За совершение преступления им грозила тюрьма. Отказались от участия в программе более молодые осужденные, имеющие работу, диплом об образовании. Они предпочли иметь дело с системой уголовного правосудия.

В 1990-х годах ЛАУП расширила круг своих клиентов, включив в них не только впервые нарушивших закон, но и правонарушителей, совершивших повторные деяния.

Акт 1994 года о содействии правосудию гарантировал дальнейшее развитие ЛАУП. Этот закон ввел федеральную программу грантов для поощрения местных и властей штатов, которые будут поддерживать лечебные программы, направленные на реабилитацию наркоманов, что может снизить наркопреступность. Поиск новых путей и средств решения проблемы привел к созданию в судебной системе США так называемых наркосудов. Во многих штатах судьи пришли к заключению, что предыдущие традиционные способы ведения дел не учитывают индивидуальных особенностей наркомана. Они не способны предотвратить преступность наркоманов в будущем, устранить медицинские, социальные, экономические и другие проблемы, связанные с наркозависимостью.

В апреле 1989 года в Филадельфии была проведена национальная конференция работников судебной системы. Судьи выразили серьезную озабоченность из-за длительности рассмотрения дел, нехватки мест в тюрьмах. На конференции подчеркивалось, что эта ситуация вредит правосудию и воспитывает неуважение к закону. Конференция разработала рекомендации по дифференцированному менеджменту ведения дел, что означает оптимальное использование доступных ресурсов судебной системы, применяемых в отношении однородных дел. Представители судебной системы признали наркоманию в первую очередь тяжелым заболеванием и подчеркнули важность лечения, как базового средства сокращения спроса на наркотики и сокращение числа преступлений, связанных с наркоманией.

В связи с этим, в системе судебных органов были созданы суды, посвященные лечению от наркомании — наркосуды.

Нью-Йорк стал первым городом, в котором начали работать наркосуды [34]. В 1987 году в четырех из пяти Нью-Йоркских районов были открыты наркосуды. Наркосуды были созданы специально для осуществления судом контроля за лечением и реабилитацией наркоманов в рамках программ, нацеленных не только на их излечение, но и социальную реабилитацию. Вскоре интерес к наркосудам захлестнул страну. Идея создания наркосудов получила широкое общественное признание.

Рост числа наркосудов стал возможен благодаря федеральным и штатным средствам. С 1989 по 1994 год властями было выделено 125 млн долл. на создание и функционирование наркосудов.

В августе 1994 года Конгресс одобрил Акт по борьбе с насильственными преступлениями. Этот закон предусматривает выделение 30,2 млрд долл. на программы по борьбе с преступностью, которые должны реализовываться в течение 6 лет до 2000 года. Наибольший интерес в этом законе, применительно к рассматриваемой проблеме, представляет титул V, часть V, говоривший о программе грантов и другой помощи на выполнение программы наркосудов. Эти программы включают в себя интенсивную пробацию, надзор, обязательное наркотестирование и лечение как альтернативу наказанию.

Закон предусматривал участие в программе лиц, совершивших ненасильственные преступления, связанные с наркотиками, не судимых ранее за фелонию с применением насилия. Гранты в соответствии с законом могли получать штаты, суды штатов, местные суды, органы местной власти. Они выделялись программам, включающим обязательное периодическое тестирование на наркотики, лечение, вывод из уголовного правосудия, пробацию, постлечебные услуги и управление делами участников программы, включая предотвращение рецидивов, заботу о здоровье, обучение, образование, трудоустройство и другие услуги социальной поддержки. За невыполнение условии программы предусматривалось тюремное заключение.

Суды, посвященные лечению наркомании, стали одной из наиболее эффективных стратегий по реабилитации лиц, совершивших преступления, связанные с наркотиками. В наркосудах судьи, обвинители и защитники работают в рамках слушаний и собеседований, направленных как на исправление, лечение и реабилитацию, так и наказание.

В 1990 году в США было зарегистрировано более 390 наркосудов, и еще большее количество находилось в стадии организации. В целом, по стране через систему судов по делам о наркотиках прошли более 140 тыс. человек, которые подверглись надзору и лечению. Это дало им шанс излечиться от наркомании. У лиц, прошедших через суды по наркотикам, родилось более 750 детей, не отравленных наркотиками, более 3,5 тыс. смогли восстановить свои родительские права, а свыше 45 тыс., стали своевременно выплачивать пособия на содержание ребенка.

Судьи наркосудов понимают и правильно оценивают ограниченность силы принуждения для реабилитации наркоманов. Неудача реабилитационной программы не считается ими преднамеренным вызовом судебной власти, за которое лицо подлежит наказанию только лишь за своего рода «презрение» к суду. Судьи используют вполне прагматическую стратегию вмешательства, основанную на постоянном развитии отношений между судьей и правонарушителями, используя как поощрение, так и наказание для обеспечения соблюдения установленных условий.

В наркосуде решающую роль играет общение между судьей и правонарушителем. Увеличивая частоту судебных слушаний, а также интенсивность и длительность контактов с правонарушителем, судья наркосуда играет огромную роль в формировании у правонарушителя мотивации к реабилитации.

Для успешной работы наркосуда необходимо, чтобы судьи и другие сотрудники суда работали сообща, как одна команда. Адвокат защиты, в фигуральном смысле, делает шаг назад, чтобы судья мог общаться с правонарушителями напрямую. Представитель обвинения занимает примирительную позицию. Все участники считают своей основной задачей реабилитацию правонарушителя.

Судьи наркосудов проводят слушание перед аудиторией, значительную часть которой составляют правонарушители. В соответствии с этим судья как бы принимает на себя роль исповедника, наставника, то поощряя, поздравляя своего «подопечного» с успехом, то угрожая ему при отсутствии видимых результатов. Судебное слушание используется для ознакомления аудитории и конкретного правонарушителя с потенциальными последствиями и преимуществами реабилитационной программы. Дела правонарушителей, которые провалили эту программу, рассматриваются на начальном этапе слушаний при полном зале, в то время как людям, успешно закончившим эту программу, судья вручает дипломы под аплодисменты и поздравления персонала.

Предписанные судом реабилитационные программы для наркоманов основываются на том, что злоупотребление наркотиками — серьезное заболевание, подрывающее силы и здоровье человека, и даже в процессе успешной реабилитации наркоманов неизбежны рецидивы; наркотическая зависимость не возникает в одночасье и не может быть снята в одночасье; люди, употребляющие наркотики, эффективней всего поддаются реабилитационному воздействию в кризисной ситуации, например, сразу же после первого ареста и взятия под стражу.

Деятельность наркосудов и предписанные судами реабилитационные программы построены на общих принципах, несмотря на то, что программы отличаются одна от другой. Важнейшие из этих принципов — немедленное и открытое вмешательство; скоординированный и всесторонний надзор; длительное лечение и последующая реабилитация; воздействие за допущенные нарушения программы; поощрение за успешное прохождение программы.

Опыт деятельности наркосудов показал, что наркоманы лучше всего поддаются успешному воздействию, когда им грозит уголовное преследование и наказание. Поэтому вмешательство должно быть немедленным и открытым. Это означает, что наркосуды предписывают участникам реабилитационных программ начать лечение немедленно после завершения слушания их дела в суде. В Майами и Флориде участников доставляют к месту лечения в тюремном фургоне, в Оксфорде и Калифорнии им предписывается явиться в течение 15 минут после завершения слушания дела. По этой же причине меры надзора и лечения должны приниматься по отношению к правонарушителю сразу и осуществляться систематически, а не от случая к случаю. Это позволяет реабилитационной программе и лечебному курсу «пустить корни». В Майами в течение первых трех недель от правонарушителя требуют поддерживать контакты с программой пять раз в неделю, в Окленде в течение первых 10 недель требуется 3 контакта в неделю.

Мало кто из правонарушителей начинает свое участие в предписанной судом программе с мыслью о реабилитации. Они настроены отрицательно и участвуют в реабилитационной программе главным образом, надеясь обмануть систему и избежать тюремного заключения. Если в надзоре за осуществлением реабилитационной программы имеются пробелы, правонарушители обязательно обнаружат и используют их.

Задача заключается в том, чтобы удерживать их в программе до тех пор, пока они не займут более умеренной позиции и не пересмотрят свою прежнюю точку зрения на наркотизацию. Это достаточно трудно выполнимо, поскольку правонарушители — наркоманы хорошо умеют уходить от ответственности, оправдывая различными причинами свое неблаговидное поведение, и умеют уклоняться от суда и участия в реабилитационных программах.

Для успеха реабилитации правонарушители — наркоманы должны отвечать за свое поведение. Поэтому реабилитационная программа предусматривает частые контрольные контакты и проверки на наличие наркотиков в организме; прямой доступ к полной информации об успехах правонарушителей; немедленное реагирование на срывы в реализации программы и частые слушания о прохождении реабилитации перед судьей наркосуда и его сотрудниками.

Специального рассмотрения требуют вопросы длительности осуществления лечебных и реабилитационных программ. Эти вопросы решаются по-разному. В Майами и Окленде, например, средняя продолжительность реабилитационных программ для наркоманов составляет приблизительно 1 год. Нередко, лечение начиналось под медицинским контролем в тюремном дезинтоксикационном блоке. Однако для большинства правонарушителей лечение начинается не в специальных центрах, а по месту жительства.

Дорогостоящие программы реабилитации с более длительным обязательным проживанием в специальных центрах применяются обычно к тем, для кого другие программы оказались не эффективными.

Без должной реабилитации после лечения воздержание от применения наркотиков может оказаться не долговечным, если правонарушители столкнутся с теми же самыми проблемами, которые способствовали возникновению у них наркотической зависимости. Реабилитационная программа наркосуда должна на постоянной основе обеспечивать лечение и консультативную помощь, возможности для повышения образования, рабочую подготовку и трудоустройство, а также медицинское обслуживание и помощь в решении жилищной проблемы.

В большинстве случаев прогресс в реабилитации оказывается медленным и непостоянным, а воздержанность достигается лишь через несколько месяцев. В ответ на неблаговидное поведение правонарушителя или достигнутые им на этом пути успехи судья должен применить последовательные санкции и стимулы. Для контроля за поведением реабилитируемого в распоряжении судьи наркосуда имеются самые различные меры, которые он может использовать в качестве поощрения или реакции на срывы реабилитационной программы, и, в частности, на факты употребления наркотиков. Так, возможно установление интенсивного надзора и даже применение тюремного заключения; консультативной помощи; обучения; лечения в специальных центрах с проживанием; медицинского вмешательства; постоянной или периодической проверки на наркотики; предусматриваются и иные меры.

Тюремное заключение может использоваться как для дезинтоксикации от наркотиков, так и быть средством устрашения, повергая потребителя наркотиков в подавленное и беспокойное состояние. Оно также может служить средством принуждения к участию в реабилитационной программе и к ее успешному завершению. Большой проблемой в деятельности наркосудов является определение сроков тюремного заключения. Как правило, использование длительных сроков тюремного заключения не способствует повышению его эффективности, и в действительности может даже препятствовать достижению целей, преследуемых программой наркосуда. Длительное тюремное заключение может подорвать остатки стабильности в жизни наркомана, подвигнуть его на преступный образ жизни и сократить сдерживающее влияние тюремного заключения как такового, тем самым, ограничивая эффективность предписанной судом реабилитации.

Крайне сложно тщательно продумать меру наказания, что означает определить минимальный срок наказания, необходимый для достижения предупредительного эффекта приговора суда -сокращения преступности и снижения уровня потребления наркотиков. Такое наказание должно предварять использование дозированного применения целого спектра санкций, интенсивность которых увеличивается с ростом числа и серьезности проступков, и набора стимулов для поощрения и побуждения правонарушителей к успешному завершению реабилитационной программы.

Важно и значимо то обстоятельство, что в наркосуде все проступки профилактируемого лица вызывают немедленные и прямые последствия. Санкции следуют за нарушениями и применяются немедленно после их совершения.

Непрерывный контроль за правонарушителями, и применение дозированных санкций, требуют проведения гласных судебных слушаний. Во многих наркосудах не очень серьезные нарушения, такие как недостаточное участие, в предписанной судом реабилитационной программе, караются санкциями, начинающимися с усиления надзора, лечения и заключения под стражу сроком на один день.

В случае повторного нарушения эти санкции постепенно усиливаются — 1 день, 2 дня, 4 дня. С другой стороны, при полном срыве реабилитационной программы виновный может быть заключен в тюрьму на срок — не менее 1 недели. Это время используется для его дезинтоксикации и удержания от повторного срыва программы или употребления наркотиков в будущем.

Реабилитация наркоманов — это трудный и длительный процесс. Чтобы побудить правонарушителей к успешному прохождению этого процесса наркосуды создают для них значительные положительные стимулы. Поощрения, похвалы и реальные стимулы применяются к тем участникам, которые ведут себя достойным образом.

Программа замены уголовной ответственности альтернативными видами исправительного воздействия, которые включают в себя лечение, а также прививание правонарушителям социальных, образовательных и профессионально-технических навыков, представляет собой мощное профилактическое средство, обеспечивающее эффективность реабилитации наркоманов. По завершению программы, с подсудимого полностью снимается обвинение в совершении преступления.

Наряду с этим, весьма широко распространены комплексные «гибридные» программы замены уголовной ответственности альтернативными видами исправительного воздействия, обеспечивающие не полное снятие обвинения, а лишь его смягчение. Но такие программы, как отмечается, дают участникам меньше стимулов к их успешному завершению. В тех случаях, когда замена уголовной ответственности альтернативными видами исправительного воздействия не применяется, используются сокращение продолжительности или интенсивности испытательного надзора и связанных с ним расходов.

Судья наркосуда составляет «договор на случай непредвиденных обстоятельств», в котором указаны критерии и последствия того или иного поведения правонарушителя в процессе реабилитационной программы. В разработке договора помимо судьи наркосуда, принимают участие работники органов по надзору и лечению, а также другие заинтересованные учреждения. Это позволяет индивидуализировать его условия и обеспечить разработку мер вознаграждения и наказания в соответствии с числом выполненных задач реабилитационного периода.

В одной такой программе замены уголовной ответственности альтернативными видами исправительного воздействия под названием «FIRST» (по первым буквам слов «Быстрый, Интенсивный, Отчет, Надзор, Лечение») [35] число очков, присваиваемых согласно договору, отражает число успешно выполненных реабилитационных задач. В течение срока реализации программы общее количество присвоенных правонарушителю очков переводится в вознаграждение или санкции.

Например, правонарушитель, получивший в сумме много очков, может рассчитывать на сокращение срока наказания с 24 месяцев до 6 месяцев и снижение размера оплаты за участие в программе с 220 долларов до 20 долларов. С другой стороны, по отношению к правонарушителю, набравшему в сумме мало очков, суд может усилить меры надзора и лечения и даже заключить его на определенный срок под стражу.

Договор делает правонарушителей ответственными за свое поведение, и дает им возможность контролировать процесс собственной реабилитации и, в конечном счете, чувствовать себя участниками, а не «жертвами» реабилитационной программы. Способствует формированию подобной установки и тот факт, что суд, работники органов надзора и все заинтересованные учреждения, заключившие договор на случай непредвиденных обстоятельств, также несут ответственность перед правонарушителем и друг другом за результаты его выполнения.

Оклендская программа по замене уголовной ответственности альтернативными видами исправительного воздействия «FIRST» начала работать в январе 1991 года. Она позволила наполовину снизить процент рецидива преступлений. В три раза увеличилась реабилитация молодых правонарушителей, привлекаемых к участию в программе в течение 3 дней с момента предъявления обвинения. Впервые округ Аламеда стал сдавать в аренду соседним округам пустующие тюремные камеры, так как теперь участники программы «FIRST» в течение двухлетнего периода в общей сложности проводят в заточении приблизительно на 35 тыс. дней меньше, чем прежде. Это соответствует 45% сокращению тюремного заключения, позволяя округу экономить более 2 млн. долл. Национальный центр судов штатов проанализировал результаты выборки участников в 500 человек, входивших в программу «FIRST» с 1995 по 1999 год. Из них 87,4% в дальнейшем не осуждались за фелонию, 10,2% осуждались один раз.

Исследователь Беленко [36] установил, что в среднем, в наркосудах дела рассматриваются 13,6 дней, тогда как в других судах обычно 151,5 дней.

В то же время им отмечается проблема угрозы общественной безопасности из-за увеличения количества пробаций. В газете «Майами Герольд» появилась статья «Суд любимый преступниками», в которой в частности говорилось, что «наркосуды стали конвейером, который медленно вытаскивает сотни грабителей и воров из судов, возвращая их на улицы» [37].

Анализ 2758 дел наркосуда округа Майами позволил констатировать, что большого числа повторных арестов, связанных с ускоренным рассмотрением дел в наркосудах, не наблюдается. Судья Майамского наркосуда Дж. Таубер выступил с заявлением о том, как важен прогресс борьбы с преступностью, пусть он и идет медленными темпами. Однако если, по его мнению, на программы наркосудов будет наложено вето, или они просто сократятся, — от прогресса в предупреждении наркотической преступности вообще придется отказаться [38].

Судебный округ Майами в 1989 году начал достаточно новую прогрессивную программу STOP. Эта программа нацелена на вывод из уголовного правосудия лиц, обвиненных во владении или употреблении наркотиками, у которых ранее не было судимостей за насильственные преступления, и они не были замечены в продаже наркотиков.

Следующие факторы стимулировали создание этой программы в наркосудах в Майами:

  • данные статистики о том, что ежегодно около 70% дел, за которые может быть вынесен смертный приговор, связаны с наркотиками;
  • сообщение из медицинских центров о росте, числа смертей, связанных с кокаином;
  • анализ данных о разбирательстве дел в обычных судах штата, который констатировал, что многие люди, нуждающиеся в лечении от наркозависимости, были отправлены на поруки и не прошли курс лечения.

Дж. Голдкэмп отметил, что среди обвиняемых в фелонии в 1987 году 73% показали положительный результат теста на кокаин, а 83% из всех арестованных были связаны с наркотиками [39].

Согласно основным принципам программы в STOP принимаются те, кто не был замечен в продаже наркотиков и не совершил насильственных преступлений. Кроме этого, требуется, чтобы лицо ранее не участвовало в аналогичной программе, и не было привлечено к ней в момент ареста. К программе STOP не привлекаются освобожденные из-под ареста, а также те, кто был обвинен в других преступлениях во время нахождения в наркосуде.

Данные об арестах за владение и употребление наркотиками поступают в виде резюме в Кабинет окружного атторнея с целью формирования массива лиц, которые могут быть привлечены в программу (клиентов программы). Затем будущим участникам программы в течение 72 часов после ареста предлагается войти в нее. Через 1-2 дня после предъявления обвинения лица, изъявившие желание принять участие в программе консультируются с государственным защитником или своим адвокатом. Адвокат обязан дать им общее представление о наркосуде, рассказать о требованиях программы.

Система уголовного правосудия США предусматривает 4 метода выявления наркоманов:

  • сообщение об этом правонарушителя;
  • данные правоохранительных органов;
  • результаты анализа мочи;
  • радионуклидный анализ волос.

Четвертый метод является наиболее точным, так как количество принятого наркотика коррелирует с тем количеством, которое попадает в волосы. Волосы хранят следы принятых месяцы назад наркотиков. Результаты исследования нельзя подделать, чтобы во время запланированной сдачи анализов избежать разоблачения,

Через несколько дней после предъявления обвинения начинаются первые слушания в наркосуде о вхождении обвиненного в программу STOP. Это обычно происходит на 3-7-й день после ареста, на этих слушаниях обвиняемый соглашается или не соглашается участвовать в лечебной программе. Если он дает согласие участвовать в лечебной программе, то он отказывается от своих прав на предварительное слушание, заседание большого жюри; дает согласие на ускоренное рассмотрение дела, гарантирует отсутствие возражений по поводу правомочности своего ареста; извещается о возобновлении обычных судебных процедур, если он прекратит лечение спустя 14 дней после его начала и т.д. Обвиняемому разъясняется также его право отказаться от прохождения лечебной программы. Он также берет на себя обязательство не общаться с людьми, употребляющими или владеющими наркотиками. Программа рассчитана на год, 80% арестованных входят в STOP, лишь немногие покидают программу в 14-дневный срок.

Клиенты STOP раз в месяц посещают судью, который проводит открытое слушание о достигнутом успехе: на нем присутствуют адвокат, прокурор, представитель лечащего персонала. Судья просматривает данные медицинских анализов, он может изменить тип лечения или в случае необходимости изменить частоту анализов. Судья может направить клиента STOP на курсы обучения какой-либо профессии с последующим трудоустройством. Если клиента наркосуда обвиняют в других преступлениях, судья решает -оставить его в лечебной программе или нет.

В качестве трудотерапии нарушителя программы могут привлечь к общественным работам. В этом случае дважды в месяц проводят вечерние слушания. Главная цель таких слушаний в суде -достижение занятости клиентов полный рабочий день.

В случае не явки лица, проходящего программу STOP, в суд, судья выдает ордер о его принудительной доставке. Клиенты, получившие такой ордер, и не явившиеся в суд в течение 90 дней автоматически исключаются из программы. Если у клиента есть уважительные причины для неявки, выдается особый приказ суда о повторной явке.

За соблюдением клиентом программы назначенных медицинских предписаний, следит провайдер лечения. Он обязан уведомлять суд обо всех нарушениях клиентом медицинских предписаний. Таких нарушителей доставляют в суд в наручниках. По решению суда их могут поместить на 2-8-й день в тюрьму, в первую очередь для проведения детоксикации.

По опубликованным данным с 1992 по 1996 год в судебном округе Майами 2 565 арестованных было выведено из системы уголовного правосудия. Их криминологическая характеристика представлена следующими показателями: 72% из них были наркоманами, 66,7% — белыми. Средний возраст клиентов был 33,8 лет, 51,6% были безработными [40].

Наиболее употребляемыми наркотиками в их среде был крэк -30,7%, а также амфетамин 28,2%, 23,45% употребляли опиаты, 10% были заражены ВИЧ, четвертая часть всех клиентов имели проблемы с умственным здоровьем. Программу успешно завершили 950 клиентов, 892 провалили программу, 350 оставались в программе на момент исследования, 373 получили ордер на принудительную явку в суд.

Лечение наркоманов, находящихся в программе STOP, начинается с первоначальной оценки состояния здоровья клиента и знакомства с предстоящей программой. В течение первых двух встреч клиентам рассказывают об основных моментах программы, об их правах и обязанностях. По каждому клиенту составляется история болезни. В нее вносятся клинические данные физического и психического состояния, а также полный список совершенных преступлений.

Для каждого клиента составляется перечень проблем, которые могут повлиять на лечение. Основной советник клиента использует перечень проблем как базу для создания индивидуального лечебного плана. В нем осуществляется попытка решить не только проблему наркотизации, но и такие как, например, безработица, алкоголь, никотиновая зависимость.

Клиенты, страдающие от плохих жилищных условий, психических стрессов и других проблем, а также те, кому нужно проведение детоксикации, помещаются в специальные стабилизационные группы. Координатор и основной советник помогают клиентам решить ряд жизненно важных для них вопросов, чтобы дать им возможность, наилучшим образом подготовиться к лечению (устройство ребенка в детское дошкольное учреждение, талоны на еду, проезд, трудоустройство).

После стабилизационных мер клиент переводится в основную программу. В программу входит собеседование с основным советником, групповые занятия дважды в неделю (женщины и мужчины отдельно), амбулаторное лечение, сдача анализов на наркотики.

В случае необходимости суд может назначить стационарную лечебную программу, если клиент не в состоянии лечиться амбулаторно.

Отчеты о достигнутом успехе отсылаются судье до начала ежемесячных слушаний о состоянии клиента. Кроме того, проводятся регулярные встречи между советником, ведущим документацию по делам; судьями, адвокатами и лечебным персоналом.

Программа длится один год, успешное завершение программы подразумевает посещение 80% всех запланированных мероприятий, устойчивые отрицательные анализы на наркотики и письменное подтверждение советника о том, что выздоровление клиента может стабильно продолжаться вне программы.

По мнению американских криминологов, внедрение наркосудов — «золотая» возможность для исправления правонарушителейнаркоманов по месту жительства с минимальным пребыванием в тюрьме, риском рецидивов и затратами.

В заключение этого раздела рассмотрим методы лечения подростков, употребляющих наркотики. С появлением наркосудов программа ЛАУП, описанная ранее, не утратила своей актуальности. Судебная система поддерживает ЛАУП, так как она помогает выявить правонарушителей, которым необходимы лечение от наркомании, а персонал ЛАУП обеспечивает реализацию широкого спектра мер, в которых нуждается наркоман.

Употребление наркотиков подростками признано одной из главных национальных проблем в США. Особую проблему представляют собой те подростки, которые принимают наркотики, чтобы уйти от реальности, облегчить физическую боль, беспокойство, гнев, напряжение. Как правило, такие подростки не способны самостоятельно справиться с различными жизненными проблемами, что усугубляется низкой самооценкой. Употребление ими наркотиков приводит к неудачам в учебе, неспособности окончить школу, обострению отношений с родителями.

В соответствии с Актом 1986 года «О свободных от наркотиков школах и сообществах», вступившем в силу как титул IV, подтитул В Акта 1986 года «О борьбе с наркоманией», Министерство образования получило 200 млн. долл. в 1987 финансовом году и по 250 млн. долл. в 1988 и 1989 финансовых годах.

Из 200 млн долл. 5,5 млн предназначались на создание аудиовизуальных обучающих материалов о вреде наркотиков.

Остальные 161 млн. долл. предназначались образовательным ведомствам штатов и муниципальных образований. Министерство образования создало антинаркотические программы.

При школах открылись частные программы лечения наркоманов (ПЛН). Но они оказались очень дороги, лечение доходило по стоимости до 5 000 долл. в месяц. Таким образом, они были доступны только тем семьям, у которых была полная медицинская страховка.

В некоторых штатах и на местах поддерживаются менее дорогие общественные специальные программы лечения наркомании, но возможности этих программ более ограничены.

Большинство больничных программ краткосрочны, они важны для курирования кризисных ситуаций и для диагностики медицинских и психологических проблем.

Если подростку нужно более длительное лечение, медицинское учреждение попытается перевести его в менее дорогую амбулаторную программу лечения наркомании (АПЛН), в дневной стационар, а также в стационарную программу лечения наркомании (СПЛН).

Они менее дорогие – 9000-10000 долл. в год. В таких программах есть индивидуальная и групповая терапия, образовательные мероприятия, предусматривается участие в лечении ребенка родителей, отдых. Но в них обычно не хватает медицинских, психологических, диагностических услуг, которые есть в больничных ПЛН.

Многие СПЛН расположены в отдаленной местности, чтобы препятствовать побегам, но в таком случае родителям трудно участвовать в ПЛН. СПЛН имеют большой процент исключенных, 80% покидают СПЛН в первые несколько месяцев, но те, кто остаются в них обычно показывают хорошие результаты лечения, прогресс пропорционален проведенному на лечении времени.

ПЛН в дневном стационаре предлагает те же услуги, что и СПЛН, но без ночного пребывания. В некоторых школьных системах штатов есть альтернативные образовательные программы ПЛН дневного стационара. Они действуют во время работы школы, помогают подросткам добиться полной детоксикации и состояния, при котором они смогут вернуться в нормальные классы. В одной из ПЛН дневного стационара пациенты могут получить свидетельство об окончании средней школы. Подобных программ в США около 50.

В ПЛН лечится 80% подростков-наркоманов. В таких программах предоставляется консультирование по широкому спектру психологических и поведенческих проблем. Амбулаторные клиники мало контролируют наркоманов и имеют относительно небольшой штат, поэтому для положительного эффекта пациенты должны быть очень мотивированы, они обязаны регулярно посещать программу и активно в ней участвовать.

Постлечебные реабилитационные программы основаны на признании, что лечебный процесс не должен заканчиваться резко ни в одной из программ. В постлечебных ПЛН обычно есть профессиональные советники и другой персонал поддержки, которые помогают бывшему пациенту войти в нормальную жизнь.

По опубликованным данным, советники и терапевты в ПЛН заявляют, что большой процент их пациентов получает реальную помощь. В клинических отчетах подчеркивается, что у многих подростков улучшается жизненная ситуация, постепенно они становятся менее раздражительными, менее угнетенными и враждебными. Они начинают адекватно воспринимать свои проблемы, сокращают употребление наркотиков до нуля.

Приведем результаты изучения оценки эффективности лечения наркоманов-подростков, в ходе которого исследовались 30 амбулаторных программ лечения наркомании.

Проанализировав результаты лечения, американские криминологи сделали вывод, что программы лечения наркоманов-подростков должны быть разнообразны, и отвечать следующим требованиям:

  • лечить большое количество клиентов-подростков;
  • иметь спецшколу для исключенных из средней школы;
  • иметь относительно большой бюджет;
  • нанимать в штат советников или терапевтов, имеющих не менее двухлетний опыт работы с подростками-наркоманами;
  • оказывать специальные услуги, включающие организацию досуга, консультации гинеколога и венеролога;
  • использовать такие терапевтические методы, как кризисное вмешательство, музыкальная художественная терапия, групповые «очные ставки»;
  • позволять клиентам свободно выражать свои чувства и действовать в рамках дозволенного.

Среди программ лечения наркоманов-подростков можно выделить лучшие и в последнее десятилетие ставшие наиболее распространенными. Одна из них «Дверь» (the Door) — всесторонняя, широкоспектровая система лечебных услуг для подростков. Она стала известна как модель целостного, интегрированного, комплексного подхода к лечению подростковой наркомании. В число персонала этой ПЛН входят советник по наркомании и алкоголизму, гинекологи и педиатры, советники по сексуальным проблемам и семейным вопросам, специалисты по питанию, здоровью, медсестры, психиатры и психологи, социальные работники, адвокаты, учителя, ремесленники, специалисты по работе с молодежью, учителя танцев, музыки и другие.

«Дверь» включает в себя несколько компонентов. К ним относятся медицинские услуги, сексуальное консультирование, исчерпывающая образовательная программа.

При изучении эффективности этой программы было установлено, что 43% ее пациентов участвовали в образовательных и обучающих программах, 58% продолжали свое образование, а 50% сократили употребление наркотиков.

Амбулаторная программа лечения наркомании STRAIGHT, финансируемая из частных источников, обслуживает 280 клиентов из Санкт-Петербурга штат Флорида, Спрингфилда штат Виржиния.

ПЛН состоит из трех этапов.

На первом этапе клиент живет в приемной семье, в ней уже есть подросток, который прошел первые фазы этой же программы.

Когда клиент переходит во второй этап, профессионалы ПЛН (как персонал, так и другие участники программы) решают: позволить данному клиенту вернуться домой и одновременно продолжить лечение или нет. Родители подростков-наркоманов обязаны следовать жестким правилам — никаких наркотиков и никакого алкоголя в доме; все, кто посещает дом, должны быть одобрены специалистами Straiqht. Взрослые участвуют в терапевтических группах лечения и реабилитации вместе с другими родителями и подростками (но не своими собственными детьми). Подростки заняты в Straiqht с 9.00. до 21.00. По окончании второй фазы, клиент возвращается в свою обычную школу.

На третьей фазе программы подростки посещают Straiqht после школы. Клиентам не позволяют общаться с другими подростками, употребляющими наркотики.

Фактически эти правила поощряют взаимодействие клиентов программы Straiqht между собой. Некоторые клиенты, успешно завершившие программу, решают работать в Straiqht. В таком случае они получают должность научного сотрудника, которая оплачивается.

Основные принципы Straiqht:

  • полный отказ от наркотиков;
  • отказ от секса (встречаться ни с кем нельзя во время участия
    в программе);
  • акцент на ответственность за свое поведение;
  • упование на религию и моральные ценности.

Системное исследование 222 клиентов этой программы, проходивших ее с ноября 1992 по июнь 1994 года, дало такие результаты:

  • только 35% сообщили, что употребляют алкоголь;
  • только 26% в последующий период потребляли марихуану.
    До этой ПЛН — 99% и 97% соответственно [41].

В отношении потребления других наркотиков также было зафиксировано значительное сокращение. Поведенческие улучшения отмечены по семи из восьми критериев программы (отсутствуют мысли о суициде, физическом насилии, сократилось число арестов). 70% опрошенных были довольны Straiqht, считают, что программа им помогла — 74%, улучшились отношения с родителями в 69% случаев [42].

Анализ собранных и проанализированных данных позволяет считать, что:

  1. США находятся в постоянном поиске новых методов воздействия на потребителей наркотических средств и наркоманов в особенности.
  2. В настоящее время многие элементы программ лечения наркоманов носят достаточно жесткий, заведомо принудительныйхарактер.
  3. Многие элементы профилактических программ, соответствуют тем мерам, которые применялись в бывшем СССР, например, центры алкогольной детоксикации, бюро услуг для молодежи и другие.
  4. В настоящее время опыт США в профилактике потребления наркотических средств может быть использован для подготовки и конкретизации программ по борьбе с наркоманией, разрабатываемых в РФ на разных уровнях.
  5. Российская стратегия борьбы со спросом наркотиков должна учитывать очевидную неэффективность «войны» с потребителями наркотиков.
  6. Опыт США по предупреждению потребления наркотиков несовершеннолетними особенно интересен для России, в которой отмечаются неблагоприятные тенденции распространения нарко
    тиков в среде несовершеннолетних. Особенно интересен и поучителен в этой связи опыт вовлечения учебных заведений в профилактику потребления наркотиков подростками.
  7. Автор учитывает большие возможности США в финансировании профилактических программ. Конечно, Россия не может в настоящее время позволить себе таких больших финансовых вливаний в профилактику немедицинского потребления наркотиков.

Опыт США показывает возможности и эффективность целевого использования средств, выделяемых на профилактику рассматриваемого явления. Автор исследования поддерживает высказанное отечественными криминологами мнение о необходимости перехода от комплексных программ борьбы с наркоманией к целевым программам, поэтапно решающим отдельные аспекты проблемы.

Таковой может быть программа по профилактике наркотизации несовершеннолетних, программа ресоциализации осужденных наркоманов.

  1. Inciardi J.A., Mc Bride D.C., Rivers J.E. Drug control and the Courts, 1996.-P.1.
  2. Sandos C.E. Report on morphinism to the municipal court of Journal of Criminal Law and Criminology. 1922, May-June.
  3. Ibid
  4. Kolb L. Drug addiction and its relation to crime Mental Hygiene, 1925. January, 9. — P. 74-89.
  5. Sutherland E.H. The professional orient. — Chicago: University Press, 1937
  6. Dai B. Opium addiction in Chicago. — Shanghai, commercial, 1937.
  7. U.S. Treasure department,-1940. — P. 23
  8. Aslinger H.J. Relationship lewder addiction to narcotic drugs and crime //Bulletin on Mourconecs. 1951, Apnil-June
  9. State of New York joint legislative committee. — P. 35.
  10. Morgan J.P. Drug addiction: criminal or medical problem, Police. — 1965, June-August — P. 6-9.
  11. Ibid.
  12. Stanton J.M. Lawbreaking and drug dependence. — Albany: N.Y. State division of parole, BRS, 1969
  13. Plair W., Jackson L. Narcotic use and crime. A report on interviews with 50 addicts under treatment. — Wash., 1970.
  14. Defleur L.B., Ball J.C., Snarr R.W. The long — term social correlates of opiate addiction. Social problems. 1969, Fall.
  15. Ibid.
  16. Ibid.
  17.  Ibid.
  18.  Becker H.S. Outsiders. — N.Y.: Free Press, 1963; Lemert E.M. Human deviance, social problems, social control. — N.J.: Prentice Hall, 1972.
  19.  Schwarts R.D., Skolnick J.H. Two studies of legal stigma // Social problems. 1963. №10. -P. 138-142
  20.  Ibid.
  21.  Коэн А.К. Отклоняющееся поведение и контроль над ним // Американская социология. Перспективы. Проблемы. Методы. — М., 1972. — С. 228
  22.  Коэн А.К. Отклоняющееся поведение и контроль над ним // Американская социология. Перспективы. Проблемы. Методы. — М., 1972. — С. 228.
  23.  Nellans C.T., Massee J.C. Management of drug addicts in United States penitentiary at Alabama // Journal of the American medical association. 1928. V. 92.-P. 1153-1155.
  24.  Inciardi J.A., Me Bride D.C., Rivers J.E. Drug control and the Courts. — P. 23.
  25.  Public Law. 1989. — P. 793.
  26.  Inciardi J.A., Me Bride D.C., Rivers J.E. Drug control and the Courts. — P. 30.
  27.  Inciardi J.A., Me Bride D.C., Rivers J.E. Drug control and the Courts. -P. 27.
  28.  Ibid.
  29.  Ibid.
  30.  Ibid.
  31.  Inciardi J.A., Me Bride D.C., Rivers J.E. Drug control and the Courts. — P. 28-32.
  32.  Inciardi J.A., Me Bride D.C., Rivers J.E. Drug control and the Courts. -P. 51.
  33.  Inciardi JA., Me Bride D.C., Rivers J.E. Drug control and the Courts. -P. 58.
  34.  Belenko S. The impair of drug offenders on the criminal system. -Cincinnati, OH: Andersen, 1990.
  35.  Clinton W.Terry III. The early drug courts // Case studies in Judicial Innovation. 1999. V. 7. — P. 11.
  36.  Belenko S. The impair of drug offenders on the criminal system. — Cincinnati, OH: Andersen, 1990. — P. 46.
  37.  Inciardi J.L, Mc Bride D.C., .Riuers J.E. Drug control and the Courts. 1998. Vol. 3. — P. 23.
  38.  Clinton W. Terry III. The early drug courts. Case studies in Judicial Innovation. 1999. V. 7. -P. 191.
  39.  Goldkamp J.S., Weiland D. The role of drug and alcohol abuse in domestic violence and its treatment: dade country’s domestic violence court experiment. 1996. — P. 57.
  40.  Goldkamp J.S., Wetland D. The role of drug and alcohol abuse in domestic violence and its treatment: dade country’s domestic violence court experiment. 1996. — P. 153
  41.  U.S. Department of health and human services, 1999.
  42.  Ibid.

По материалам сайта http://www.narcom.ru/

Оцените материал -

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока нет голосов)
Загрузка...

Практика лечения наркомании в США: 1 комментарий

  1. Уважаемые коллеги! Так широко разрекламированный и дорогой препарат СЕЛИНКРО(налмефен),который используется в терапии абстинентного синдрома при героиновой зависимости, так и не показал свои высокие качества «контролированного потребления алкоголя» в доказательной медицине.,несмотря на большие финансовые затраты датской фирмы производителя. На мой взгляд, если бы ,при проведении клинических исследований «Селинкро» по требованиям протокола доказательной медицины они взяли бы пролонг дисульфирама «Тетлонг-250» ,тогда им было бы с чем сравнивать.
    . Я помогу фирме производителю в решении доказательной медицины- безопасность-эффективность- высокое качество жизни пациента

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *